Князь. Да, неправда!.. Развѣ, на самомъ дѣлѣ, вы такая, какою умѣете казаться?.. Вы самая обыкновенная женщина, но вы добились того, что кажетесь какой-то особенной, что ваши волосы лежатъ, какъ ни у одной женщины, что ваша походка волнуетъ, что ваше платье кажется частью васъ самой, что вся вы кажетесь необыкновенной, прекрасной!.. Будьте искренни: неужели, когда вы часами проводите передъ зеркаломъ, когда вы наряжаете и холите свое тѣло, когда вы двигаетесь, смѣетесь или танцуете, вы дѣлаете все это естественно и безсознательно, безъ всякой цѣли?..
Нина (странно смущаясь). Странный вопросъ!.. Вы съ ума сошли, князь!..
Князь. Можетъ быть. Иногда я самъ такъ думаю!
(Молчаніе).
Нина (волнуясь и не глядя). Ну, хорошо!.. Быть можетъ, вы и правы...
(Князь коротко и странно смѣется).
Нина (быстро, почти испуганно взглянувъ на него). Ну, да... если хотите, я сама виновата отчасти... Я не должна была допускать до этого... Я достаточно умна, чтобы не оскорбляться за правду и имѣть смѣлость сознаться... Когда-то я старалась нравиться вамъ...
Князь (насмѣшливо). Когда-то?..
Нина (въ страшномъ волненіи). Ну, да... я и потомъ не всегда была такою, какою должна была бы быть... Но, вѣдь, я все-таки женщина... самая обыкновенная женщина, какъ вы сказали!.. Я виновата, но теперь все это кончено.
Князь (угрюмо). Это не можетъ такъ кончиться, Нина Петровна.