Семеновъ. Ну, положимъ! Этого давно надо было ожидать!.. Что вы думаете, нѣмцы сорокъ лѣтъ къ войнѣ готовились для собственнаго удовольствія, что ли?..
Ася. Нѣтъ, я не о томъ!.. Это вы можете разсуждать, а для меня это всегда было бы неожиданно... Я не могу себѣ представить, какъ это люди могутъ рѣшаться на такой ужасъ!.. Сколько теперь горя и слезъ вездѣ!.. Во всемъ городѣ нѣтъ человѣка, который кого-нибудь не провожалъ бы!.. Солдаты идутъ весело, съ пѣснями... офицеры даже какъ-будто бы рады, а у меня сердце сжимается, когда я подумаю, сколько среди нихъ обреченныхъ на смерть и страданія!.. И знаете, Сеня, мнѣ все-таки не такъ жаль тѣхъ, кто самъ идетъ, какъ тѣхъ, кто провожаетъ!.. Вѣдь это же ужасъ -- провожать близкаго человѣка на войну!.. Сколько ихъ не вернется назадъ!.. А вѣдь у каждаго -- мать, жена, дѣти... Что они чувствуютъ теперь... что будутъ думать все время, сколько слезъ прольютъ... Нѣтъ, ужасно это, ужасно!.. Самому умирать легче...
Семеновъ. Какъ кому, Ася!..
(Молчаніе).
Ася. Бѣдная Нина Петровна!.. И Владимиръ Александровичъ!.. А какъ онъ мечталъ, что осенью поѣдетъ въ академію, переѣдетъ въ Петербургъ, устроитъ новую жизнь... Нина Петровна плачетъ, не переставая!..
Семеновъ. Да, тяжелая штука!.. А вотъ, смотрите, какъ бы и вамъ плакать не пришлось!..
Ася (испуганно останавливаясь). Мнѣ?.. Почему?..
Семеновъ. Вотъ уѣдетъ вашъ Володя на войну, и останетесь вы соломенной вдовой!..
Ася. Володя не военный.
Семеновъ. Добровольцемъ пойдетъ. Онъ парень здоровый, чего ему... Всѣ идутъ.