— Животное! — воскликнул Холмс. — Лестрэд, давайте сюда свою фляжку! Посадите ее на стул! Она упала в обморок от жестокого обращения и слабости.
Она снова открыла глаза.
— Спасен ли он? — спросила она. — Убежал ли он?
— Он не может убежать от нас, сударыня.
— Нет, нет, я говорю не о муже. Сэр Генри? Спасен ли он?
— Спасен.
— A собака?
— Убита.
Она издала глубокий вздох облегчения.
— Слава Богу! Слава Богу! О негодяй! Посмотрите, что он сделал со мною, — воскликнула она, засучивая рукава, и мы с ужасом увидели, что руки ее были все в синяках. — Но это ничего! ничего! Он истерзал и осквернил мою душу! Я все могла выносить: дурное обращение, одиночество, жизнь, полную разочарований, все, пока могла питать надежду, что он меня любит, но теперь я знаю, что была только его орудием и что он обманывал меня.