Этот архимандрит был прежде настоятелем Тихвинского большого монастыря, а в мире был известный крестьянин Абрам Гайдуков. Он более половины своей жизни провел между старообрядцами в Стародубских скитах[27] и по строгости своей жизни, какую он вел там, был у них много лет начальником. Соскучась такою жизнию, он оставил скиты и пошел ходить по разным в то время известным духовным лицам. Это было в конце XVIII века. В конце концов он словом и делом убедился в прежнем заблуждении. Вскоре случай привел его при петербургском митрополите Гаврииле[28] способствовать обращению известного тогда раскольника и бывшего некогда его единомышленника крестьянина Ксенофонта; затем спустя немного времени Авраам принял иноческий образ в Новгородском Клопском монастыре[29] под именем Герасима и, бывши там игуменом, устроил над препод[обным] Михаилом Клопским бронзовую позолоченную раку с резным балдахином на 12 колоннах. Из этой обители он был переведен архимандритом в Тихвинский большой монастырь. В его там бытность Император Павел I с великими князьями Александром[30] и Константином Павловичами[31] перенес Чудотворную икону Тихвинской Божией Матери из теплой трапезной церкви в соборную[32], что совершилось после устройства там иконостасов и стенной живописи. Мастер этой прекрасной живописи был ярославский уроженец Шустов. В память этого события академиком Шебуевым[33] написана на холсте масляными красками большая картина длиною в 5 аршин, а вышиною в 4 аршина, изображающая момент, когда Император Павел I с великим князем Александром Павловичем несли икону, спускаясь по высокой и широкой лестнице, ведущей в эту церковь. Церковь эта устроена над старыми монастырскими погребами. Бесчисленное множество народа, большею частию местные граждане, на картине писаны с натуры; оба пола в национальных современных костюмах.
Герасимом же построены на большой Богородской улице монастырские богадельни; это очень большой корпус, а возле него великолепные каменные ворота, в которые отлиты чугунные, прорезанные, полукруглые двери с вензелем Императрицы Екатерины II, пожертвованные из Зимнего дворца; эти ворота длиною и шириною по три сажени, весом же в несколько сот пуд. Они стоят всегда растворенные. Затем им же сделаны каменные монастырские конюшни. Начатая постройка по приказу Императора Павла Петровича -- настоящая монастырская ограда -- была закончена уже Императором Александром I. Этот же архимандрит Герасим отлил колокол в 1000 пуд. По старости лет он удалился на спокой в Московской Симонов монастырь, но до самой смерти он каждогодно ездил потом молиться иконе Тихвинской Божией Матери. В один такой его приезд, в 1823 году посетил обитель эту Император Александр I, и ему архимандрит Герасим показывал написанную Шебуевым картину. Император остался очень этим доволен; настоятелем же обители был в то время архимандрит Самуил.
В конце этого года в Угодичах был пожар; сгорело 4 дома против питейного дома в Кабацкой улице.
В половине марта 1822 года отправили меня в Тихвин с работником Максимом и его сыном Николаем. Весна стала уже открываться; с трудом столбовой дорогой доехали на санях до города Устюжны, Новгородской губернии; там посоветовали уже ехать проселочными дорогами. На этой проселочной дороге, не знаю, далеко ли от города Устюжны, в дремучем лесу выехали мы на поляну протяжением с версту во все стороны, окруженную дремучим лесом. Среди этой поляны стоит каменная церковь (погост), где живут одни священники. Близ церкви течет ручей. Вся сказанная поляна была сплошь укладена крупным диким камнем; самый малый из них невозможно было сдвинуть с места, а не только что поднять. Это множество каменьев, в некоторых местах натисканных друг на друга, по рассказу местного причетника, будто бы должны были упасть на город Устюг из шедшей по небу тучи, но молитвы св. Прокопия Устюжского отвели эту тучу на оное место, где эти камни и обрушились на находившийся тут лес[34].
В память этого чуда здесь и поставлена была церковь.
* Нынче она неподвижно находится у левого клироса. Самой же ярмарочки уже давно не существует.
Глава III
Приезд в г. Тихвин. -- Первый подарок мне, сделанный старцем Мартирием. -- Отпуск Мартириевой муки. -- Часовой мастер Савостин. -- Иеромонах Амфилохий. -- Образной старец Мартирий. -- Его монастырская жизнь и подвиги. -- Обычаи тихвинских горожан. -- Приезд в Тихвинский монастырь грузинской царевны. -- Грузинская царевна сестра Мартирия.
Приезд мой в город Тихвин был апреля 1-го; через два дня, в воскресенье, отец водил меня к благословению архимандрита Самуила и образному иеромонаху Мартирию. О. архимандрит по расположению к моему отцу обласкал меня, а Мартирий дал мне небольшой деревянный судок, наполненный вареньем. Тут жизнь моя пошла, что называется, припеваючи. На первых порах отец мой поручил мне раздавать "мартириеву муку". Эта должность была по мне. Она состояла в том, что приходящему или приходящей от Мартирия с лоскутком серой оберточной бумаги, непременно с красной сургучной Мартириевой печатью, я, не спрашивая, кто податель и отколе, отпускал пуд муки; если же на бумаге было две печати, то отпускалось два пуда, а если три, то отпускалось три пуда. Операция эта производилась почти ежедневно. Получаемые записки с печатями Мартирий приказывал тотчас же истреблять, не требуя в раздаче муки никакого отчета; он приказывал только сказывать ему, когда мука будет подходить к концу, и эта обязанность лежала тоже на мне. Бывало, увидишь, что муки остается уже последний куль, и идешь сказать Мартирию, что муки остается столько-то; за эту весть мне всегда бывали подарки, заключавшиеся или в конфетах, или фруктах.
У тихвинских знаменитых граждан было в обычае рассылать родным и знакомым пироги с маком. Такие пироги приносили и Мартирию. Он никогда сам их не употреблял, а раздавал кому знал. Часто давал такие пироги и мне. После моего извещения о муке, бывало, не успеешь прийти на огород, как уже из какого-нибудь лабаза везут к нам шесть кулей ржаной муки. Зимой в наше отсутствие из Тихвина эту муку раздавала наша экономка, старуха Прасковья; тогда она была полная хозяйка на огороде. Источник, откуда проистекала такая раздача муки и другого чего, был неизвестен; ни один лабазник никому не сказывал, -- платил ли Мартирий за муку деньги или нет. Так крепко хранили торговцы эту заветную тайну... Теперь уместно сказать и о Мартирии, кто он был? О нем я неоднократно слыхал рассказ моего отца своим близким в селе Угодичах. Отец мой был, между прочим, весьма близок к настоятелю обители св. Иакова, епископа Ростовского, архимандриту Апполинарию Пулашкину[35]. В одно время, в бытность в гостях у этого архимандрита, у них зашла речь о башенных часах. Архимандриту хотелось устроить в своем монастыре колокольные часы, но он не мог приискать для этого благонадежного и хорошего мастера. Мой отец рекомендовал ему часового мастера родом из города Серпухова Дмитрия Иванова Савостина, проживавшего тогда в городе Тихвине. Этому Савостину привелось делать такие часы в Тихвинском большом монастыре. Он сделал их весьма прочные и верные, бившие в колокола минуты, четверти и часы. Они каждую четверть часа выигрывали на подобранных колоколах следующие куранты: "Кто-то может убежати смертный час: ни царь, ни князь, ни воин, ни пастух". Для механизма этих часов ниже колоколов была устроена теплая комната; из этой комнаты мастер сделал привод, которым приводились в Движение часовая и минутная стрелка на циферблате.