Тов. Коллонтай пропагандирует коллективистически-трудовое отношение к вопросам пола: Тов. Коллонтай - за любовь-товарищество. Все это - общие места марксизма, и не в них, а в методах достижения соответствующего идеала, в рекомендуемых путях его конкретной реализации, в практическом подходе к организации личных отношений - центр тяжести любой работы, посвященной сексуальной теме, в том числе и разбираемой здесь статьи, а именно: Тов. Коллонтай устанавливает три частных положения:
1) пролетарская культура должна строиться и с мужской, и с женской точки зрения ("восприятия");
2) борьба женщины за самостоятельность ставит ее в ряды пролетариата;
3) и тому, и другому можно учиться по стихам Ахматовой.
Разберемся.
Когда марксизм подходит к вопросам культуры, к задачам культурного строительства, - эти задачи всякий раз решаются не с какой бы то ни было "точки зрения", а соответственно социально-исторической природе данного класса, т.е. объективно. Сама попытка различить мужское строительство культуры и строительство женское так же буржуазна и индивидуалистична, как попытка, например, подобными средствами объяснить ход концентраций капитала. В самом деле, возьмем любую культурную форму буржуазного общества: мужское или женское "восприятие" привело к формулировке закона всемирного тяготения и дарвинизму, к кантинианству или к теории Эйнштейна; мужчина или женщина сказались в конструкциях автомобиля, небоскреба или радио; мужская или женская культура - парламент, университет, армия, абсолютная мораль, религия и т.п. Явная бессмысленной такой постановки вопроса бьет в глаза. Но если обратиться к искусству, т.е. к области культуры, наиболее "эмоциональной", то и тут положение не изменится: мужская или женская психика создала футуризм, реализм, стилизацию, авантюрный роман, египетскую фреску, эксцентрический театр, музыкальную фугу и т.п. Да, наконец, нам известны крупные художники-женщины (Жорж Занд, Сафо и др), однако их творчество целиком подчинено общим социальным, надындивидуальным законам эволюции стиля.
Можно возразить, что зато культура личной жизни, специально-эротическая культура требует и мужского, и женского "восприятия". Но такое возражение спутает две вещи: практику личной жизни и способ ее организации. Так, напр., ликвидация пресловутого "мужского" эгоизма и хозяйничания есть вопрос не о торжестве женской точки зрения, а о ликвидации общесоциального факта, одинаково возможного и со стороны мужчины, и со стороны женщины, но проявляющегося, допустим, наиболее часто и резко в поведении мужчин благодаря особым историческим причинам. Для того, чтобы женщина стала и была признана товарищем, надо не товарищество освещать с точки зрения женщины, а всю жизнь осветить с точки зрения товарищества; поскольку же между мужчиной и женщиной существуют эмоционально-психические различия, надо их изучить и практически координировать, но ни с женской, и с мужской точки зрения, и ни с обоюдной, а научно, т.е. внеиндивидуально.
Для тов. Коллонтай, однако, вопрос о "борьбе полов" это вопрос не науки, а морали, какой-то новой "пролетарской" морали, - феминистического субъективизма, с которым давно пора уже покончить.
Только этим субъективизмом (персонально приношу свои извинения автору) можно объяснить тот факт, что борьба женщины за самостоятельность признается в статье сама по себе чем-то весьма пролетарским. Тов. Коллонтай не анализирует ни форм борьбы, ни ее связи с классовыми категориями: для тов. Коллонтай достаточно, чтобы женщина отстаивала свое "я", свой творческий путь, и данная женщина причисляется к лику переходных, пред-, полу-, или даже вовсе пролетарских. Между тем, тов. Коллонтай не замечает одной простой вещи: раз у той или другой женщины имеется хоть какой-нибудь творческий путь, то этим самым предполагается свой. Не факт борьбы определяет социальную принадлежность женщины, а объект борьбы и ее методы. В противном случае пришлось бы счесть "пролетарками" - Клеопатру, де Сталь, Сару Бернар и многих других.
Ошибки Тов. Коллонтай заключаются в субъективном желании выделить женский вопрос из вопроса общесоциального; отсюда - невольное нарушение исторической перспективы. Дело в том, что так называемая эмансипация женщины шла и идет внутри самой буржуазии под влиянием капиталистической коллективизации произволительных сил общества; достаточного указать на знаменитое суффражистское движение, чтобы убедиться в пристрастии тов. Коллонтай. Центр тяжести проблемы не в том, что женщина начинает себя чувствовать самостоятельно личностью, а в том, как развивается в ней этот процесс и какой личностью она хочет быть. Другими словами, это вопрос не о новой женщине, а о новом человеке и о координации между его частной жизнью и жизнью общественной.