29. ... К ложам нежным влек.
И т. д. и т. д. и т. д.
В заключение шедевр:
"С трепетной песней о счастье немом на устах".
Вся книжка представляет собою игру на эстетическом фетишизме публики, у которой фраза "в блаженной неге унижения" и т. п. вызывает "сладкую дрожь", "горькую муку" или что-нибудь в этом роде. Вольно или невольно, но налицо явный подлог: вместо творчества, вместо искусства - набор штампов.
Возражение, что каждый поэт обладает стилем и потому повторяется, что вообще композиционные приемы поэзии количественно ограничены, здесь безусловно отпадает. У Брюсова повторяются не приемы, а готовые формы, и притом не свои, а чужие.
В качестве доказательства продемонстрирую его рифмы; всякая рифма есть прием фонетического повторения, и весь вопрос сводится к языковому материалу, попадающему в рифму.
Вот некоторые из рифм книжки:
"меч - плеч", "влечь - меч", "плеч - влечь", "плеч - сжечь", "пасть - страсть", "страсть - пасть", "нас - час", "глаз - нас", "лазури - бури", "бурь - лазурь", "бурности - лазурности", "мой - тесьмой", "тьма - тесьма", "тьмой - мой", "безднах - звездных", "бездной - звездной"; "вдохнуть - грудь", "грудь - вздохнуть"; "книг - миг", "миги - книге"; "неги - беге", "нега - разбега", "нег - побег"; "потопу - Европу", "потопе - Европе"; "пожаров - чары", "пожара - чарой", "пожара - яро", "чары - ярый"; "золота - молота", "золот - молот" и подобные.
Затем бесчисленное множество таких: