Чтобы не быть голословным, перейду к конкретным пояснениям.
Начну с действенности выражаемых Брюсовым революционных идей.
Обратимся к тому потребителю, организовать которого способны поэтические произведения Брюсова. Из всей массы современного общества нам надо будет прежде всего выделить, как негодных к воздействию, тех, кто в эстетике ушел дальше Брюсова, т. е., наиболее передовые элементы интеллигенции и пролетариата: им брюсовские стихи внушают только отвращение. Затем надо отбросить гигантскую толщу рабочих, крестьян и мелкой буржуазии, которым глубоко наплевать на Мойр, Гекат, Парисов и пр., которые ничего ни понимают в "красоте" фиалов, тавматургов и т. п. и которые столько же уразумеют в церковно-славянских мудрствованиях поэта, сколько в китайской азбуке. Наконец, надо отказаться от мысли повлиять на белогвардейщину, даже если она и готова была бы читать книжку "В такие дни": никакая эстетика, хотя бы и ультра-белогвардейская, не примирит с большевизмом его злейших врагов.
Остается узкий круг интеллигенции: часть из нее успела уже принять революцию без помощи Брюсова, другая часть еще колеблется. О ней я и поставлю вопрос, с оговоркой, что полезный эффект художественного воздействия зависит от соответствия между эстетическими вкусами потребителя и приемами производителя: агитируемая Брюсовым публика, предполагается воспитанной в стиле брюсовской художественной манеры.
Если теперь обратиться к тому, что же конкретно дает Брюсов, то окажется следующее.
Беру три куска:
1) Чем крепче ветр, тем многозыбней
Понт в пристань пронесет ладью.
2) Понт на шумные буруны
Мчит со мной мой утлый плот.