Превыше туч пронзил лазурь... -
то всякая идеологическая агитационность здесь превращается в нуль: потребитель, которому нравятся такие стихи, будет наслаждаться ими не иначе, как самоцельно, ибо абсолютно безразлично они могли быть написаны в оде какому-нибудь Георгу Английскому, и богине "Киприде", и своей любовнице, и переведены из Виргилия или Буало, взяты у Державина и т. п. Октябрьская революция тут превращается в иллюзорный объект искусства для искусства, сколько-бы хороших идей не было бы втиснуто в рифмованные строчки.
Такова революционно-идеологическая ценность книжки.
Но этого мало. У нее есть еще другая сторона, - эмоционально-идеологическая.
Я имею в виду ту эстетическую окраску, которую приобретает в произведениях Брюсова революционная идеология.
Социальные слои, внешне захваченные революционным процессом, стараются в иллюзии, т. е., в художественном претворении, приспособить революцию к своим консервативным традициям.
Вспомним ранее приведенное место о древне-греческих парках, с которыми ассоциирует Брюсов современные события; возьмем такие отрывки об Октябре как:
1) В день крестильный в Октябре.
2) Крестят нас огненной купелью.
3) Понт в пристань пронесет ладью.