Как видно из заглавия, книга представляет собою очерк развития современного искусства от его станковой формы (картина) до т.-н. "слияния" искусства с производством, - от индивидуального изображения жизни к ее коллективному строительству. Автор показывает, как разложилась изобразительность, как художники покинули плоскость картины и взялись за обработку трехмерных реальных материалов, как затем революция привела их к производству. Попутно автор подвергает резкой критике станковизм и прикладничество, т.-е. чисто эстетические формы, выдвигая концепцию искусства, как производственного мастерства.
Все специально-художественные главы книжки сработаны настолько хорошо, что могут быть рекомендованы "Леф`ом" сполна. Но автор не ограничился профессиональными проблемами проз-искусства, а захотел подойти к нему и социологически. Вот эта то социологическая часть книжки чрезвычайно слаба. Укажу на некоторые коренные ошибки.
Говоря о станковой живописи, автор поясняет:
"Паразитические слои феодального дворянства, творившие и поддерживавшие искусство, такие условия создавали" (с. 36).
Между тем, как это известно из прошлого, станковизм есть порождение товарного хозяйства, вместе с которым он сейчас и терпит крах.
У автора же находим:
"Буржуазия по существу чужда искусству" (с. 36).
Сказать так о классе, прошедшем целые исторические этапы и руководившем многие столетия общественным строительством, значит ничего не понимать ни в социологии вообще, ни в гигантской социально-организующей роли искусства, в частности.
Станковизм есть индивидуалистическая форма художественного творчества, т.-е. форма специфически-буржуазная, не "классовых группировок"*1, а буржуазно-классового строения общества, при котором общая дезорганизованность общественного бытия требовала своего восполнения в индивидуальных рамках (иллюзорной организованности картины).
Не понимая этого, автор относится к станковизму, как единственному специализированному виду художественного творчества, и поэтому полагает, что в социалистическом обществе искусство - профессия исчезнет. Но это означало бы, что искусства не будет вовсе, так как, будучи общественно-профессиональным явлением, искусство может выжить только в качестве такового же, и не иначе.