- Добрый народ Израильский, честный народ! Повинуется слову Божию... я хочу сказать: готов повиноваться воле Бжьей. Только дурной у них царь, этот Иеровоам. Золотых тельцов воздвиг он себе. Но настанет время в Бетэле, - говорит Господь, - и я заколю священников твоих на жертвенниках, воздвигнутых тобою, я тебя...
- "Мир"!!. Господь не велел мне произносить это слово, - подумал он, вспоминая, что он обещал им мир.
- Мир? Нет, о нет! Не велел мне этого Господь, не велел...
Он засовывает руку в суму свою и достает оттуда несколько кусков золота.
- И золота не велел мне Господь брать за пророчества мои, - шепчет он, - а я взял...
- И шелковых тканей и пурпура не велел мне Господь брать за пророчества мои, а я взял...
И вспоминает пророк, как сидел он здесь раньше на камне, голодный, усталый, одинокий. И как хорошо было ему, когда он сидел здесь под дубом: выполнил веление Божие, сказал царю всю правду в лицо и ушел. Без хлеба, без воды... А теперь едет он верхом, сытый, нагруженный пурпуром и шелками, серебром и золотом.
И схватил он слитки золота и бросил их на землю; и серебряные слитки и пурпурные и шелковые ткани достал он из-за седла и побросал по дороге. И оглядел он себя, как едет он на осле, упитанный вином и мясом... А слово Божие поругано.
- Не следовало возвращаться, не следовало, - повторяет он.
И продолжал он так покаяние свое, как вдруг вышел из леса лев и убил его, осла же не тронул. И стоял осел посреди дороги возле убитого пророка, не зная, в какую сторону направиться.