- Не сомневайся, товарищ! Я пророк, как и ты. Весь народ знает меня...
И, обращаясь к воображаемой толпе, старик закричал:
- Что? Мало я вас предостерегал? Не говорил я вам, чтобы вы покаялись? Теперь воздается вам по заслугам вашим!.. Уже семьдесят лет над седой головой моей пронеслось, - продолжал он, - семьдесят лет, как я пророк. Знал я еще Натана пророка; с Ахией Силомлянином мы братьями были, вместе с ним разодрали на двенадцать частей его новую одежду и отдали десять частей Иеровоаму. Судить, казнить меня хотели в Иерусалиме, но я успел бежать.
- И Бог сказал тебе, чтобы ты вернул меня в город, чтобы ты накормил меня? Странно, что мне Он ничего об этом не говорил! - недоумевал пророк.
- Через ангела своего возвестил мне это. Архангел Гавриил явился мне: "Иди, - сказал он, - догони его: он голоден, мучим жаждою, а Бог не велел ему есть и пить в том месте; приведи его в свой дом. Ты найдешь его на дороге, под дубом". - И вот, ты, действительно, сидишь под дубом. Архангел Гавриил не станет врать. Давно уже не являлся он тебе?
- Месяцев десять, - ответил пророк. - Видно, испытать меня хотел Господь - не нарушу ли веления Его, не приму ли награды от царя, поэтому заповедал Он мне не есть и не пить в этом месте, - успокаивал себя пророк, который томился голодом и жаждой.
- О нет, не нарушу я воли Твоей, Отец Небесный! Теперь же, - прибавил он, всходя на колесницу, - Господь повелел тебе указать мне, что Он печется обо мне и помнит, что я голоден и томим жаждою.
- Мы им, царям, покажем силу нашу! - твердил старик. - Мы покажем, что такое пророк, что значит нарушать волю Господа, самовольно строить себе жертвенники и кощунственно совершать на них жертвоприношения, собственноручно, без священников! - вызывающе кричал старик, возвращаясь в город вместе с пророком.
Когда прибыл пророк в город, все жители за ним побежали. Матери взяли на руки детей своих, священники оставили золотого тельца в капище, все покинули дома свои и шли за пророком.
Сыновья старика между тем успели уже заколоть самого жирного тельца, накрыли стол под липою, поставили на него хлеб-соль и подали мясо тельца.