-- Завтра, можетъ быть?
-- Да, завтра...
Луиза вскричала. Онъ схватилъ ее на руки.
-- А! вотъ онъ, страшный часъ, прошепталъ онъ.
-- Да, страшный для меня! сказала она, открывъ лицо, облитое слезами... Тамъ вы забудете меня... Война, удовольствія, интриги... займутъ у васъ все время... и кто знаетъ? скоро, можетъ быть, новая любовь...
-- Ахъ! можете-ли вы это думать?...
-- И чѣмъ же я буду для васъ, если не воспоминаніемъ, сначала, быть можетъ, живымъ, потому что вы меня любите, потомъ -- отдаленнымъ и, наконецъ, оно неизбѣжно совсѣмъ исчезнетъ? Не говорите -- нѣтъ! Развѣ вы знаете, что когда-нибудь возвратитесь сюда? Какъ далеко отъ Парижа наша провинція и какъ счастливы тѣ, кто живетъ подлѣ Компьеня или Фонтенебло! Они могутъ видѣться съ тѣмъ, кого любятъ... Простая хижина тамъ, въ лѣсу была-бы мнѣ милѣе, чѣмъ этотъ большой замокъ, въ которомъ я задыхаюсь.
Рыданія душили графиню. Колиньи упалъ къ ногамъ ея.
-- Что же прикажете мнѣ дѣлать?.. Я принадлежу вамъ... прикажите... остаться мнѣ?..
-- Вы сдѣлали-бы это для меня, скажите?