-- Вы заставляете меня ждать, кажется? сказала Орфиза звонкимъ голосомъ.
Де Шиври вздрогнулъ. Надо было рѣшиться, и рѣшиться немедленно. Мрачный взоръ его встрѣтилъ взглядъ Лудеака, краснорѣчивый взглядъ просьбы и предостереженія. Блѣдная улыбка скользнула у него на губахъ и, почтительно поклонившись, онъ выговорилъ наконецъ съ усиліемъ:
-- Я тоже согласенъ, герцогиня.
Вздохъ облегченія вырвался изъ груди Орфизы, а маркиза де Юрсель, питавшаяся всегда одними рыцарскими романами, высказала свое одобреніе графу де Шиври.
-- Самъ Амадисъ Гальскій не поступилъ бы лучше, сказала она Цезарю, который ее не слушалъ, а смотрѣлъ, какъ кузина уходила изъ залы подъ руку съ его соперникомъ.
Оставшись вдвоемъ съ Лудеакомъ, внѣ себѣ отъ бѣшенства, съ пѣной на губахъ, совсѣмъ зеленый, графъ де-Шиври топнулъ ногой и разразился наконецъ гнѣвомъ:
-- Слышалъ? крикнулъ онъ. И какъ гордо она это сказала! можно было подумать, право, что вовсе не обо мнѣ идетъ тутъ дѣло... Понимаешь ли ты, скажи мнѣ? Я, я самъ попалъ въ западню, какъ школьникъ, я осмѣянъ, позорно осмѣянъ... и кѣмъ-же?.. ничтожнымъ проходимцемъ изъ Гасконьи!
-- Не говорилъ я тебѣ, что онъ опаснѣй, чѣмъ ты предполагаешь? сказалъ Лудеакъ.
-- Да вѣдь и ты виноватъ тоже!.. Не шепни ты мнѣ на ухо, не взгляни на меня, я бы прижалъ его къ стѣнѣ... и сегодня же вечеромъ онъ былъ бы убитъ!..
-- Что кто-нибудь изъ васъ былъ бы убитъ, я въ этомъ увѣренъ. Но только еще вопросъ, кто именно, онъ или ты?