-- Ну?
-- Подождите! Онъ вернулся еще вечеромъ, но тогда ужь былъ не одинъ. Съ нимъ былъ другой, съ такимъ же нехорошимъ лицомъ. Я слышалъ, что они произносили ваше имя. Вы часто мнѣ подавали милостыню, видя, что я такой бѣдный, и еще говорили со мной ласково; вотъ я и подумалъ, что, можетъ быть, окажу вамъ услугу, если стану слушать. Я и подошелъ къ нимъ поближе.
-- Отлично, дитя мое! сказалъ Коклико: ты малый-то, видно, ловкій! а что жь они говорили, эти мошенники?
-- Одинъ, указывая пальцемъ на вашъ домъ, сказалъ другому. Онъ здѣсь живетъ.
-- Хорошо, отвѣчалъ этотъ.
-- Онъ почти никогда не выходитъ одинъ, продолжалъ первый. Постарайся же не терять его изъ виду, а когда ты хорошо узнаешь всѣ его привычки, то остальное ужь будетъ мое дѣло.
-- Какой-нибудь пріятель Бриктайля, должно быть, хочетъ затѣять со мной ссору, замѣтилъ Гуго равнодушно.
-- А потомъ? спросилъ Коклико.
-- Потомъ -- первый ушелъ, а другой вошелъ вотъ въ ту таверну напротивъ, откуда видна дверь вашего дома.
-- Шпіонъ, значитъ! а сегодня утромъ ты его опять видѣлъ?