-- Ваша милость не повѣритъ-ли мнѣ эту бумагу?
-- Нѣтъ! графъ де-Колиньи одинъ долженъ прочесть ее.... Ступайте.
Дворецкій уступилъ этому повелительному тому и, почти тотчасъ же вернувшись, сказалъ:
-- Не угодно-ли войдти? графъ васъ ожидаетъ,
Гуго засталъ графа де-Колиньи стоящимъ передъ столомъ, заваленнымъ картами, планами, въ большой комнатѣ, освѣщенной высокими окнами, выходящими въ садъ, залитый свѣтомъ. У него былъ стройный станъ; красивое лицо его поражало выраженіемъ смѣлости и упорства; ни утомительные походы, ни заботы честолюбія не оставили ни малѣйшихъ слѣдовъ на этомъ лицѣ. Мужественный и ясный взоръ графа остановился на Гуго.
-- Вы желали говорить со мной, и со мной однимъ? спросилъ онъ.
-- Такъ точно, графъ.
-- Вы, значитъ, думали, что принесенная вами бумага настолько важна, что, не зная меня и не желая себя назвать, вы сочли себя вправе настаивать, чтобъ я васъ принялъ немедленно?
-- Вы сами увидите это сейчасъ, я же вовсе не знаю, что заключается въ этихъ бумагахъ.
-- А! отвѣчалъ графъ де-Колиньи съ видомъ любопытства. Онъ протянулъ руку и Гуго подалъ ему пакетъ.