Францъ пожалъ плечами и отвѣчалъ:
-- Въ пятьдесятъ-то лѣтъ! а мнѣ они стукнули два года съ мѣсяцемъ тому назадъ! Есть чѣмъ дорожить! Съ трудомъ могу я одолѣть пять или шесть кружекъ... я совсѣмъ разрушаюсь... Съѣмъ трехъ каплуновъ -- и совсѣмъ отяжелѣю, а если не просплю потомъ часовъ восемь или десять, то голова послѣ трещитъ... Надоѣло!
-- А ты, Джузеппе?
-- О! я, сказалъ итальянецъ, да также, какъ и онъ! Къ чему жить въ мои года? Вотъ недавно проскакалъ однимъ духомъ тридцать миль -- и схватилъ лихорадку... Правда, что лошадь совсѣмъ пала; но вѣдь то -- животное неразумное, оно и понятно... Вотъ на ночлегѣ хорошенькая дѣвочка наливала мнѣ стаканъ... Она улыбнулась; зубки у ней блестѣли, какъ у котенка. Покойной ночи! я заснулъ, положивъ локти на столъ... Совсѣмъ не стало во мнѣ человѣка!
-- Значитъ, вамъ все равно -- отправиться въ путь, откуда не возвращаются назадъ?
-- Вотъ еще! когда вы ѣдете, то и мы не отстанемъ. Правда, Францъ?
-- Еще бы!
-- Когда такъ, то будьте готовы оба. Когда графъ де Монтестрюкъ указываетъ на такое мѣсто, гдѣ умираютъ, то онъ скачетъ всегда впереди.
-- Значитъ, мы ѣдемъ?... спросилъ Джузеппе.
-- Захватить барона де Саккаро въ трактирѣ, гдѣ онъ пируетъ съ своими разбойниками.