-- Что ты говоришь, Брискетта? вскричала она.
-- Истину, графиня, святую истину; хоть бы всѣ принцессы, хоть бы сами императрицы осаждали его самыми сладкими улыбками, онъ на все будетъ отвѣчать однѣми дерзостями. Да и не знаю, право, даже замѣтитъ-ли онъ еще эти улыбки?
-- Значитъ, просто -- самъ Амадисъ Гальскій?
-- Почти что такъ. Ахъ! не онъ обманетъ когда-нибудь ту, кого любитъ!... Онъ сочтетъ за измѣну обратиться съ самой невинной любезностью къ другой женщинѣ!...
-- А извѣстно, кого онъ любитъ?... спросила она съ легкимъ. оттѣнкомъ неудовольствія.
-- Едва развѣ подозрѣваютъ... глубочайшая тайна!... Герцогиня де Креки, де Сент-Альбанъ, де ла Ферте, де Ледитьеръ, де Шонъ, де Субизъ... и сколько другихъ еще!... самыя хорошенькія герцогини пробовали отвлечь его отъ божества... Все напрасно, всѣ труды ихъ пропали даромъ!..
-- Богъ знаетъ, что ты выдумываешь, Брискетта! сказалъ Гуго.
-- Подожди! ты увидишь, что наши знатныя дамы совсѣмъ не такъ глупы!... Какъ только я кончила эту тираду -- а ужь сколько увлеченія, сколько огня я въ нее положила, еслибъ ты слышалъ!-- графиня де Суассонъ нагнулась къ зеркалу...
-- Послѣ твоихъ разсказовъ, мнѣ почти хочется узнать его... человѣкъ, такъ искренно влюбленный и сохраняющій такую вѣрность той, кого любитъ... вѣдь это большая рѣдкость!... я, пожалуй, прійму этого оригинала...
-- А я именно на это и разсчитывала, Гуго... Развѣ когда-нибудь женщина могла устоять противъ любопытства, да еще когда затронуто ея самолюбіе?