Она топнула ножкой cъ досады и продолжала:
-- Да, надо признаться, мужчины очень счастливы... Они одни имѣютъ право дѣлать всякія глупости... Хотятъ ѣхать -- ѣдутъ, хотятъ оставаться -- остаются!... но зачѣмъ же мы оставляемъ за ними это преимущество? Кто мѣшаетъ намъ дѣлать то же?... Еслибъ мнѣ захотѣлось однакожь взглянуть на Дунай, кто бы могъ этому помѣшать? Развѣ я не могу дѣлать, что хочу? Развѣ есть кто-нибудь на свѣтѣ, кто имѣлъ бы право сказать мнѣ: я не хочу!... графъ де Шиври? Вотъ славно! развѣ это до него касается? Король? Но развѣ онъ обо мнѣ думаетъ? У него есть королевство и маркиза де ла Вальеръ!... слѣдовательно, еслибъ мнѣ пришла фантазія путешествовать, развѣ я должна спрашивать у кого-нибудь позволенія?... Разумѣется, нѣтъ! А если такъ, то почему жь и не уѣхать, въ самомъ дѣлѣ?
Она захлопала руками и вдругъ вскричала веселымъ голосомъ:
-- Рѣшено!... ѣду!
Тотчасъ же она пошла въ комнату маркизы де Юрсель и, ласкаясь и цѣлуя ее, объявила:
-- Милая тетушка, мнѣ сильно хочется уѣхать изъ Парижа теперь же... Неправда-ли, вы меня столько любите, что не откажите?
Маркиза, въ самомъ дѣлѣ очень любившая племянницу, тоже ее поцѣловала и отвѣчала:
-- Правда! теперь настаетъ такая пора, когда Парижъ особенно скученъ: всѣ порядочные люди разъѣзжаются... Вы кстати не приглашены на первую поѣздку въ Фонтенебло... Я не вижу въ самомъ дѣлѣ, почему бы и не исполнить вашего желанія?
Орфиза живо, раза два три, поцѣловала маркизу и продолжала:
-- Въ такомъ случаѣ, если угодно, чтобъ не терять времени, уѣдемъ завтра.