Принцесса взяла булавки и смотрѣла на нихъ съ любопытствомъ и со страхомъ.
-- Не всѣ смертельны, какъ та, которую я сейчасъ пробовала надъ попугаемъ, прибавила графиня де Суассонъ. Золотыя убиваютъ, а серебряныя только усыпляютъ. Однѣ поражаютъ вѣрнѣй шпаги и не оставляя слѣда; другія производятъ летаргическій сонъ, отъ котораго ничто не можетъ разбудить, ни движенье, ни шумъ: жизнь будто пріостановлена на длинные часы.
Она взглянула на принцессу и спросила съ полуулыбкой:
-- Не хотите-ли этихъ булавокъ?
-- Я? зачѣмъ?
-- Кто знаетъ?... Мало-ли что можетъ случиться?... Можетъ быть, когда-нибудь онѣ вамъ и пригодятся. Вотъ онѣ; возьмите! у какой женщины не бываетъ проклятыхъ часовъ, когда она хотѣла бы призвать на помощь забвеніе!
-- Вы, можетъ быть и правы.... Если я попрошу у васъ двѣ булавки, вы мнѣ дадите?
-- Берите хоть четыре, если хотите.
Она подвинула хрустальныя чаши къ принцессѣ, которая скоро выбрала одну булавку золотую и одну серебряную и воткнула ихъ себѣ въ волосы.
-- Благодарствуйте, сказала она.