А запоздавшіе честные люди думали, что это ѣдетъ капитанъ со своимъ эскадрономъ, котораго государь ихъ епископъ посылаетъ на помощь къ императору Леопольду, вздыхали о грозящихъ Германіи бѣдствіяхъ, поспѣшали домой и набожно крестились, вспоминая о туркахъ.
Выѣхавъ за городъ, капитанъ д'Арпальеръ смѣло пришпорилъ своего коня и направился въ горы, лежащія на дорогѣ, по которой должна была проѣзжать графиня де Монлюсонъ. Въ этихъ горахъ онъ зналъ отличное тѣсное ущелье, будто нарочно созданное для засады.
XXXI.
Коршуны и соколы.
Нѣсколько часовъ спустя послѣ выступленія этого молчаливаго отряда, графъ де-Шиври съ гордой улыбкой подавалъ руку графинѣ де Монлюсонъ, садившейся въ карету съ своей теткой, чтобы ѣхать по той же самой дорогѣ. Солнце вставало въ горахъ Тироля и освѣщало ихъ свѣжія вершины. Розовыя облака на небѣ внушали мадригалы Цезарю, который сравнивалъ ихъ нѣжные оттѣнки съ румянцемъ Орфизы и съ ея алыми губками.
-- Взгляните, говорилъ онъ, небо улыбается вашему путешествію и утро окружаетъ васъ вѣнцомъ изъ лучей. Не вы ли сами заря, освѣщающая эти поля?
Хотя Орфиза, особенно съ нѣкотораго времени, чувствовала очень мало симпатіи къ высокомѣрной особѣ своего прекраснаго кузена, но все-таки она была женщина и эти любезныя рѣчи пріятно щекотали ей слухъ. Въ веселомъ расположеніи духа она простилась съ живописнымъ Зальцбургомъ, оставшимся за ними въ туманной дали.
Веселости этой однакожь не раздѣлялъ довѣренный человѣкъ, распоряжавшійся ихъ путешествіемъ. Слышанное имъ въ Зальцбургѣ разсказы о свирѣпыхъ татарахъ, грустный видъ пустынной мѣстности -- все внушало ему печальныя мысли. Передъ отъѣздомъ, Криктенъ попробовалъ отговорить графиню; она только посмѣялась надъ его страхомъ.
-- Ну! сказалъ себѣ честный слуга, теперь мнѣ остается только поручить свою душу святымъ угодникамъ и исполнить свой долгъ, какъ слѣдуетъ.
И онъ смѣло поѣхалъ впередъ въ головѣ поѣзда.