Онъ растянулся на травѣ, головой въ тѣни.
-- Вы мнѣ попали какъ разъ въ слабую жилку, продолжалъ онъ -- хоть еще разъ въ жизни досталось выпить, да и водка же какая славная, клянусь Богомъ!... Теперь и душѣ будетъ легче умирать.
-- Что тамъ толковать о смерти?... Ужь если вашей душѣ вздумалось забраться въ такое худое тѣло, то, видно, ей тамъ нравится... Я христіянинъ, и разъ судьба послала мнѣ встрѣтиться въ Германіи съ землякомъ -- я это вижу по вашему выговору, -- то не дамъ же я ему такъ пропасть безъ всякой помощи.
Сказавъ это, Коклико взвалилъ его къ себѣ на плечи и отнесъ къ дровосѣку, домишко котораго виднѣлся на горѣ по выходившему изъ трубы дыму.
-- Эй! кто тамъ? крикнулъ онъ. -- Вотъ возьмите-ка себѣ раненаго -- Богъ вамъ его посылаетъ, такъ и ухаживайте за нимъ получше: это зачтется вамъ въ раю. А вотъ пока и деньги за труды и на расходъ.
Дровосѣкъ съ женой сдѣлали на скоро постель изъ моху и сухого листа, покрыли простыней и уложили на ней раненаго.
Коклико собирался ужь уходить, какъ почувствовалъ, что его кто-то дернулъ за рукавъ.
-- Это я... хочу вамъ сказать два слова... У меня сердце растаяло отъ того, что вы для меня сдѣлали... а растрогать Пемпренеля -- это штука, право, нелегкая... Мнѣ сильно хочется стать вамъ другомъ, если только останусь живъ... Значитъ, вамъ когда случится надобность въ человѣкѣ съ добрыми ногами и зоркими глазами, лишь бы только у него голова тогда была цѣла, -- вспомните обо мнѣ.... Для васъ я сдѣлаю то, чего никогда ни для кого не дѣлалъ...
-- Доброе дѣло, что-ли?
-- Ну, да, хоть и доброе дѣло, особенно, если отъ него будетъ вредъ кое-кому!