Шествіе двигалось медленно; Джузеппе ѣхалъ за нимъ верхомъ, держа лошадь графа въ поводу. Онъ спряталъ оба письма на груди, подъ полукафтанье, а перстень въ поясѣ. По временамъ у него кружилась голова, но онъ не поддавался:
-- Все равно, доѣду.
Къ концу ночи онъ увидѣлъ стѣны Монтестрюка, выступающія изъ мрака.
-- Кто идетъ? крикнулъ часовой, замѣтивъ толпу людей, подходившихъ къ воротамъ.
-- Благородный графъ де Шаржполь, сиръ де Монтестрюкъ, мой господинъ, возвращается мертвымъ въ свой замокъ.
Подъемный мостъ опустился и процессія перешла ровъ и опускную рѣшетку.
Если бы Джузеппе, вмѣсто того, чтобъ войдти черезъ ворота, взялъ по тропинкѣ, шедшей подъ скалой, на которой возвышалась стѣна замка, онъ, можетъ быть, различилъ бы двѣ обнявшихся тѣни, смутно рисовавшіяся въ черной рамѣ окна, на верху большой башни. Графиня обнимала графа де Колиньи и не могла съ нимъ разстаться.
-- Итакъ, насталъ часъ проститься, говорила она, и навсегда!
-- Не навсегда, Луиза; я ворочусь.
Она качала головой и слезы текли по ея лицу.