Въ пятнадцать лѣтъ Гуго былъ другомъ, можно сказать -- командиромъ всѣхъ дѣтей своего возраста. По воскресеньямъ ихъ собиралась цѣлая толпа къ нему подъ команду; онъ дѣлалъ большіе смотры на окрестныхъ лугахъ, строилъ съ товарищами крѣпости и окопы, окружалъ ихъ палисадами изъ кольевъ, потомъ дѣлилъ войско на два отряда, отдавалъ одинъ подъ команду смышленаго товарища, самъ становился во главѣ другаго, и начиналось большое сраженіе, оканчивавшееся закуской, которую доставляла графиня. Ни снѣгъ, ни холодъ, ни дождь, ни вѣтеръ ничего не значили уже для здороваго мальчика.
Гуго учился верховой ѣздѣ безъ сѣдла на лошадяхъ, возвращавшихся съ пахоты, и на жеребятахъ, которыхъ ловилъ на пастбищѣ. Никакая бѣшеная скачка его не пугала, никакая преграда его не останавливала. Упадетъ сегодня, а завтра опять принимается за то-же.
Агриина думалъ только, какъ-бы пріучить молодаго графа къ фехтованію, и ему пришла оригинальная мысль, чтобы развить въ немъ врожденныя способности и дать ему возможность биться со временемъ съ самыми искусными бойцами.
Всякаго солдата, всякаго рубаку, какой ни попадалъ ему на дорогѣ къ Тестерѣ, онъ зазывалъ въ домъ и кормилъ усердно, только съ условіемъ, чтобы часъ другой онъ провелъ съ Гуго въ фехтовальной залѣ за добрымъ урокомъ.
Агриппа былъ самъ знатокъ въ этомъ дѣлѣ и когда видѣлъ, что урокъ прошелъ отлично, давалъ еще учителю маленькую плату. Солдатъ уходилъ довольный и нерѣдко обѣщалъ еще разъ зайдти къ нимъ.
Въ то время было довольно разныхъ искателей приключеній и дезертировъ, такъ что юноша Гуго имѣлъ дѣло и съ испанцами, и съ итальянцами, и съ швейцарцами, и съ фламандцами, и съ португальцами, которые учили его особымъ пріемамъ каждой націи. Посѣдѣвшіе бойцы усердно хвалили мальчика.
Случалось иногда и раскаяваться въ этихъ гостепріимныхъ встрѣчахъ. Пропадали кое-какія вещи. Гуго не смѣлъ подозрѣвать своихъ учителей. Напротивъ, довѣрчивый столько-же, какъ и храбрый, онъ вѣрилъ безусловно всѣмъ разсказамъ ихъ о своихъ подвигахъ и походахъ. Раза четыре-пять онъ даже высыпалъ имъ на руку все, что было въ его скромномъ кошелькѣ, а они клялись ему, что скоро принесутъ назадъ занятыя деньги. Получивъ деньги они, разумѣется, исчезали на вѣки.
-- Какъ это странно! говорилъ Гуго.