Изъ всего страшнаго отчаянья, подавлявшаго Гуго еще за минуту, на лицѣ у него осталась только синеватая блѣдность, да сверкающая молнія въ глазахъ. Волненіе улеглось въ немъ окончательно.
-- Вы будете довольны мной, матушка, сказалъ онъ: я буду ждать и поражу.
VIII.
Комедія и трагедія.
Прошелъ день, и можно ужь было подумать, что сынъ графа Гедеона совсѣмъ забылъ о происшедшемъ въ гостинницѣ Красной Лисицы. Онъ не говорилъ объ этомъ ни съ кѣмъ, даже съ Коклико. Когда кто нибудь изъ бывшихъ при этомъ дѣлалъ какой-нибудь намекъ, Гуго дѣлалъ видъ, что не слышитъ, или разговаривалъ о другомъ. Однакожъ, онъ разсказалъ обо всемъ и повѣрилъ свои планы Агриппѣ.
-- Графиня права, сказалъ старикъ, выслушавъ все внимательно: толковать о мщеніи -- значитъ давать ему выдохнуться и разлетѣться дымомъ, а молчать -- значитъ обдумывать его и давать ему укорениться... Съ тому-же, зачѣмъ и предупреждать своего врага?... особенно, пока сила на его сторонѣ!
Теперь еще чаще бывали они въ залѣ, гдѣ собрано было всякаго рода оружіе. Коклико ходилъ съ ними и туда и все удивлялся, къ чему это они фехтуютъ съ такимъ усердіемъ; но онъ такъ уже привыкъ подражать во всемъ Гуго, что и самъ часто снималъ шпагу со стѣны и тоже набивалъ себѣ руку.
Иногда Гуго требовалъ, чтобъ онъ становился рядомъ съ Агриппой и чтобъ они бились вдвоемъ противъ него одного. Удвоивая внимательность, Гуго успѣвалъ иногда сладить съ ними, благодаря своей ловкости и проворству.
-- Браво! кричалъ Агриппа въ восторгѣ.
-- Ахъ! отвѣчалъ Гуго съ оттѣнкомъ неудовольствія, все еще это не то, что Бриктайль!