Курценблатъ. Убѣжать! отъ куда?
Невзрачный. Да, какъ вы не понимаете. Проломъ нашъ не выгорѣлъ -- веревка не удалась. Тамъ была караульня, тутъ звонокъ.
Курценблатъ. Ну, ничего не понимаю.
Невзрачный (Налимову). Да, объясните ему лучше.
Налимовъ. Только ѣдемъ это мы; пріѣзжаемъ куда-то, стоитъ толпа, карета остановилась, городовой соскочилъ, побѣжалъ куда-то, выглянулъ я изъ окна, смотрю -- никого нѣтъ около насъ, я скорѣй отворилъ дверцы, съ другой стороны, да, потихоньку, живо, всѣ мы вонъ, въ толпу, да бѣжать. Ну, слава богу, только тѣмъ и спаслись.
Невзрачный. А карета, глядимъ, поѣхала въ часть! (Всѣ хохочутъ).
Налимовъ. А ужь потомъ какой же кругъ то сдѣлали... Бѣда! Нѣтъ! какъ у городового рожа вытянется, когда взглянетъ въ карету... Теперь поняли?
Курценблатъ. Ничего не понимаю!
Невзрачный. Это оттого, что вы животъ перетянули! мѣшаетъ думать; цѣлый часъ вамъ говорятъ,-- а вы ничего не чувствуете! (останавливается). Фу ты! что это какъ отъ васъ скверно пахнетъ?
Налимовъ. Чѣмъ это? (Налимовъ и Невзрачный садятся).