Шарль. А что же, у васъ, папаша?
Федя. Прекрасный человѣкъ, но знаете, совсѣмъ мужикъ, землю самъ пашетъ, выдумалъ и изъ меня сдѣлать агронома.
Шарль. Чтожъ, это не худое дѣло.
Федя. Положимъ не худое, ну, да только тутъ одна грязь, а мнѣ самому-то хотѣлось быть фотографомъ, потому что, понимаете, тутъ бываютъ всякія женщины, а онъ меня, вонъ, въ земледѣльческую втюрилъ.
Шарль. Учиться земледѣлію?
Федя. А у меня нѣтъ къ этому никакого желанія. Провозился я тамъ съ коровами дня три, да и сбѣжалъ!
Шарль. Ну, а какъ папаша то объ этомъ узнаетъ!
Федя. Да, вѣдь я не дуракъ. Я принялъ мѣры предосторожности: я каждый мѣсяцъ пишу ему письма, какъ будто оттуда. Всякій разъ нарочно хожу въ Лѣсной, ну и получаю отъ него ежемѣсячно свои двадцатьпять рублей.
Шарль. Двадцатьпять рублей -- маловато!
Федя. Да, только и хватаетъ, что на нѣсколько дней, а потомъ чистая бѣда.-- Хотѣлось бы за что нибудь приняться, не знаю за что? Ахъ, да! вотъ, кстати, вы сколько получаете?