-- Дурак!
И, как всегда, любуясь личиком Анельки, ангелоподобным и пышущим жаждою ласки, он подумал:
-- Слава Богу!
Уже второй год его сердце и мозг были заняты Анелькой. Второй год он то любил ее, то боялся ее, как воплощения всех земных ужасов. Вечно боролся с собой. Обуздывал себя и свое влечение к красивому молодому животному, искавшему упорно мужа среди учащейся молодежи. Инстинктом чуял он опасность для своего сердца сломаться на той авантюре, в которой честолюбивая, но необразованная девушка находила весь смысл своей жизни. И видел он в огоньках этих прекрасных глаз предостерегающий маяк, а не зовы страсти...
И уберегся. Не попал в силки. Остался в стороне. И несчастный Боренька теперь будет расхлебывать кашу.
Пили, еще и еще пили за здоровье жениха и невесты. Гродецкий нагло смотрел на губы Анельки, а она, поддразнивая его, не переставая, проводила по ним своим острым розовым язычком. Боренька видел это и как-то спокойно у него было на сердце. Она моя, -- остальное все -- чепуха и чушь...
-- А все-таки, -- совершенно неожиданно даже для себя проговорил громко Боренька, точно в раздумье, -- это ужасно, когда узнаешь, что даже среди студентов есть шпионы.
Все смолкло: слишком поражены были все. Боренька воспаленными глазами смотрел на Гродецкого. Но тот собрал, по-видимому, все свои силы и спокойно отвечает ему спокойным взглядом.
-- Неужели есть такие негодяи? -- спрашивает Анелька.
-- Есть, -- отвечает Боренька твердо и опять упорно смотрит на Гродецкого.