Мягкие усы щекотали ее щеки, и ей хотелось продлить эту негу до бесконечности.
И, когда горячие губы коснулись ее губ, она ответила тихо и печально... И ей чудилось, что она целует того, Нику, склонившегося к ее губам за утешением... И что она прогоняет властью своего сердца ту, Надежду... Суровую, непреклонную, сухую.
А студент уже обнимает ее страстной рукой. Касается груди... И прижимает к себе и что-то шепчет, обжигая щеки ее огнем, еще неизведанным. И так приятно... И такое тепло разливается по телу...
Забвенья... забвенья... Прощай Ника...
* * *
Утром Маруся вышла из подъезда гостиницы и конфузливо улыбнулась в ответ на крики извозчиков, предлагавших свои услуги.
Она села на извозчика и торопила его, боясь опоздать к службе.
Оставшиеся извозчики пустили ей вдогонку несколько выразительных слов. Они всегда стояли у подъезда этой гостиницы и знали, кто входит туда и кто выходит...
А Маруся ехала, трепещущая и охваченная безумствами всей ночи, для нее до той поры неизвестными.
И в ридикюле у нее не лежал, а горел адрес студента...