-- Телеграмма инженеру Верховскому.
-- Сейчасъ.
Все кончено. О, какъ хорошо они знаютъ, что такое телеграмма ночью!
Эсфирь, блѣдная, прижалась къ нему и шепчетъ:
-- Это я, я погубила тебя. Значитъ, за мной прослѣдили...
И глядитъ глазами, полными слезъ, и молится на него.
-- Браунинги, feu!-- отрывисто говоритъ Борисъ Дмитріевичъ.-- У меня пять обоймъ...
Стукъ въ дверь рѣшительнѣе.
Онъ цѣлуетъ ее долго-долго и молча прощается. Молча они рѣшаютъ умереть, и глаза ихъ пылаютъ вспыхнувшей отвагой и безумнымъ гнѣвомъ... Гнѣвомъ за прерванную, прекрасную страсть, за грубо убитую весну любви, за прожитыя муки преслѣдованій и скитальчества, за неизбѣжную висѣлицу на эшафотѣ, за смерть своихъ новыхъ исканій, только что родившихся.
-- Сдавайтесь!