И Борисъ Дмитріевичъ съ безумно-вспыхнувшей жаждой смерти опускается на колѣни около дорогого тѣла и продолжаетъ стрѣлять, привычной рукой вставляя и вынимая обоймы.
Одна, а потомъ другая тѣнь упали.
Мозгъ въ туманѣ сохраняетъ только счетъ пуль.
Послѣдняя!
-- О, моя Эсфирь!
И прильнулъ къ ней послѣднимъ поцѣлуемъ... Потомъ выстрѣлилъ въ себя и упалъ мертвымъ.
И на нихъ, мертвыхъ, посыпались пули. Теперь онѣ попадали мѣтко.
VI.
-- Трусы! Не могли взять живьемъ!
Хрипитъ и ругается голосъ пристава, и дрожитъ въ голосѣ страхъ.