Докторъ. Да, абхазцы, княжна. Но вамъ нечего бояться: въ Кословодскѣ есть чѣмъ дать имъ отпоръ.
Варя. Ахъ. какъ бы я хотѣла видѣть хребетъ съ той горы. Какъ ее зовутъ, докторъ?
Докторъ. Елизаветинская гора. Я нѣсколько разъ сопровождалъ на эту гору поэта Пушкина и его друга Раевскаго. Какой очаровательный этотъ Пушкинъ.
Варя. Съ Александромъ Сергѣевичемъ я знакома была въ Петербургѣ, онъ такой славный.
Д окторъ. И вообразите, княжна: когда мы были на Елизаветинской горѣ, онъ все утверждалъ, что слышитъ стоны Промется и видитъ его прикованнымъ къ вершинѣ горы... Даже гору показывалъ и назвалъ ее Прометеевой... Говоритъ. что у абхазцевъ течетъ буйная кровь Прометея. Такъ и говорилъ, бывало: "Поѣдемте на Елизаветинскую гору слушать стоны Промется и смотрѣть на Абхазію".
Варя (капризно): И я хочу посмотрѣть на Абхазію, докторъ.
Катя у Сережа (разомъ): И я; и я...
Сережа. Вѣдь тамъ свѣтлый дядя живетъ?
Голицынъ (насмѣшливо): А посмотрите внизъ: тамъ ѣдутъ абхазцы.
Варя. Князь, дайте мнѣ, пожалуйста, вашу трубу (князь снимаетъ зрительную трубу, висящую у него черезъ плечо. Варя наводитъ и вдругъ блѣднѣетъ, руки ея дрожатъ).