-- А ты здѣсь, Ванька? все вяжешь.
-- Вяжу, матушка-сударыня (такъ было приказано отъ самой госпожи ее именовать), какъ быть.
-- Вяжи! вяжи, дуракъ! лучше, чѣмъ пьянствовать, сказала строгимъ голосомъ госпожа его, и, опираясь на руки двухъ худощавыхъ лакеевъ, одѣтыхъ очень прилично, въ синія ливреи съ безчисленнымъ числомъ воротничковъ, обшитыхъ серебрянымъ галуномъ, и трехъ-угольныя шляпы, она начала сходить съ крыльца. за ней поодиночкѣ выступали три очень пожилыя дѣвицы, ея дочери, начиная съ сорока-пяти до сорока. Онѣ были въ гроденаплевыхъ шляпкахъ, почти всѣ одинакаго желѣзнаго цвѣта и одинакаго фасона, въ ватныхъ гродетуровыхъ коричневыхъ королькахъ, съ розовыми отворотами, и въ турецкихъ шаляхъ: пунцовой, бѣлой и оранжевой (онѣ всѣ очень любили турецкія шали). Когда старуху лакеи свели съ лѣстницы и заняли позади господъ свои мѣста, приготовляясь соразмѣрять свои шаги такъ, чтобы не слишкомъ приближаться или отдаляться отъ нихъ, старуха остановилась и, обернувшись къ дочерямъ, спросила ихъ:
-- Дѣти! кудажь мы пойдемъ гулять?
-- Куда вамъ угодно, маменька, отвѣчали робко, почти въ одинъ голосъ, дочери.,
-- Да дурафьи вы, вѣдь васъ мать спрашиваетъ, такъ вы должны отвѣчать: -- ну, куда же?
-- Право не знаемъ, маменька, отвѣчала дочь въ оранжевомъ платьѣ,-- это была старшая Аграфена.
-- Ну, да хоть въ Кремлевскій садъ пойдемте, поспѣшила сказать дочь въ бѣломъ платкѣ,-- то была меньшая Людмила.
-- Прытка больно, возразила мать: -- а иди туда, куда поведутъ, молода еще командовать-то....
-- Да вѣдь вы сами спрашиваете, а послѣ сердитесь, на васъ не угодишь....