"Чего хотятъ эти люди? Какъ же они, при всей ихъ хитрости, не поняли, что N. не такой человѣкъ, что бы за деньги продать себя.... А впрочемъ и слава Богу, что не поняли, а то бы они помѣшали намъ соединиться. Богъ имъ судья! Я не сержусь на нихъ, но мнѣ какъ-то тяжело, что они неумѣли и меня понять, не видали они, что я любить и угождать могу только изъ взаимной привязанности, но искренной, а не поразсчету, не за деньги.... Я теперь очень рада, что они мнѣ почти ничего недали, хотя многіе смѣются, что мое приданое похоже на приданое горничной -- что нужды! За то я теперь всѣмъ, всѣмъ буду обязана моему милому N. Да, быть ему обязанной всѣмъ счастіемъ, спокойствіемъ и самымъ комфортомъ въ жизни, есть единственное мое желаніе, всегдашняя горячая мечта.... еще бы я желала забыть все прошедшее.... вырвать съ корнемъ изъ памяти все, что я видѣла, слышала и вытерпѣла въ домѣ Чихиныхъ....
"Да, да, эти воспоминанія отравляютъ мои лучшія минуты теперь,-- онѣ ложатся тяжелымъ камнемъ на мою душу!-- N. говоритъ, что намъ нельзя больше ѣздить къ Чихинымъ, мнѣ какъ-то страшно на это рѣшиться, но я чувствую, что рѣшиться надо! Авось съ прекращеніемъ всѣхъ отношеній съ моимъ прежнимъ жилищемъ и окруженная горячею любовью N. я въ самомъ дѣлѣ забуду все прежнее, перерожусь.... и достигну наконецъ тихаго блаженства! А все-таки мнѣ ужасно тяжело и грустно за этихъ людей, которые назывались моими благодѣтелями, зачѣмъ они поступаютъ такъ неблагоразумно: зачѣмъ они требуютъ отъ насъ какой-то неблагородной покорности.
"Мы были бы къ нимъ почтительны; я простила имъ все прошедшее, коими ихъ нелѣпости и еще болѣе во имя того счастія, которое, хотя и противъ ихъ воли, я встрѣтила въ ихъ домѣ. Но что же я сдѣлаю Лёня! они не хотятъ мира, раздоръ ихъ стихія -- они не любятъ ничего искренняго, человѣческаго имъ нужно все ложное, покупное....".
... БѢЛЕВСКОЙ.
М. Д. П.
1857. августа 10-го.
"Современникъ", No 10, 1857