Вверху стояло: «Стокгольм, в уголовную полицию».
Внизу подпись: «Карл Блюмквист, частный сыщик».
Бьорк расхохотался.
— Да ведь это мой дружок Калле Блюмквист. Частный сыщик, скажи пожалуйста! Да ему лет тринадцать, этому частному сыщику!
— Но чем же вы объясните, что он прислал нам отпечаток пальца, точно совпадающий с тем, который мы обнаружили в июне на Банергатан? Слыхали, наверное, — крупная кража драгоценностей? Чей это отпечаток? Сейчас нас это интересует больше всего. Это наша единственная нить. У нас нет никаких сомнений, что грабителей было несколько: одному не под силу сдвинуть с места тяжеленный сейф. Но только один из них оставил отпечатки пальцев. Остальные, очевидно, были в перчатках.
Бьорк задумался. Он припомнил осторожные расспросы Калле, когда они встретились на днях на площади: «Что надо делать, когда знаешь, что человек — преступник, а доказать не можешь?» Выходит, Калле Блюмквист какимто образом напал на след грабителей!
— По-моему, нам остается только пойти к Калле и спросить его самого.
— Да, и как можно скорее, — подхватил комиссар и скомандовал:— Большая улица, четырнадцать!
— Есть Большая улица четырнадцать! — сказал полицейский и сел за руль.
И машина умчалась.