— Да. Но ты должен обещать, что вернешь их через месяц. И мало того — ты должен вернуть не двадцать пять, а пятьдесят эре.
— Дудки, — возмутился Андерс. — С какой это стати?
— Ребенок! — сказала Ева-Лотта. — Ты что, никогда не проходил проценты в школе? Грен хочет получать проценты на свои деньги, понимаешь?
— Уж брал бы тогда по-божески! — Калле встревожился за бюджет Андерса.
— Вот этого-то ростовщики никогда не делают, — объяснила Ева-Лотта. — Они не берут по-божески. Они берут слишком большие проценты. А по закону этого делать нельзя. Поэтому папа и не любит Грена.
— Но почему же люди такие чудаки и занимают деньги у ростовщиков?удивился Калле. — Неужели больше не у кого на мороженое занять?
— Балда ты! — сказала Ева-Лотта. — Тут, может, речь идет совсем не о двадцати пяти эре на мороженое, а о тысячах крон. Может быть, есть люди, которым вот сию минуту нужно получить пять тысяч крон, и никого нет, кто бы мог дать. Никого, кроме таких ростовщиков, как Грен.
— К черту Грена! — воскликнул Андерс, вождь Белой розы. — Вперед, на бой, победа за нами!
* * *
Вон и дом почтмейстера, а за ним, в саду, — сарай, который служит одновременно гаражом и штабом Алой розы, потому что вождь этой таинственной ватаги — сын почтмейстера, Сикстен.