Калле потянул обратно кусок обоев. И точно — на нем лежал ключ. Он упал, куда следовало.
— Я же сказал — азбука сыскного дела, — повторил знаменитый сыщик Блюмквист, давая понять Еве-Лотте, что ему, как сыщику, повседневно приходится открывать двери тем или иным хитроумным способом.
— Ну, Калле, какой ты молодец! — восхищенно воскликнула Ева-Лотта.
Калле отпер дверь. Они были свободны.
— Постой! Не можем же мы уйти, не извинившись перед Алыми, — спохватился Калле.
Выудив из своего битком набитого кармана огрызок карандаша, он протянул его Еве-Лотте. И она написала на обратной стороне обрывка обоев:
Обормоты из Алой розы!
Ваши опыты по разведению мха позорно провалились, Ровно пять минут и тридцать секунд мы ждали, когда мох прорастет, но теперь уходим. Жалкие сопляки, вы разве не знали, что Белые розы могут проходить сквозь стены?
Они плотно затворили окно и заложили крючки. Потом заперли дверь снаружи, а ключ оставили торчать в замке. На ручке двери висело прощальное письмо.
— Вот поломают голову! Окно заперто изнутри, а дверь — снаружи, пусть-ка догадаются, как мы удрали! — Ева-Лотта чуть не замурлыкала от удовольствия.