Подумав, комиссар согласился, При условии, что булочник не произнесет ни слова и никак не будет вмешивать в допрос.
— Ну что ж, оставайтесь. Ева-Лотта будет чувствовать себя спокойнее. А то еще испугается меня.
— Почему это я должна вас бояться? — послышался из дверей спокойный голос, и Ева-Лотта вышла на солнышко.
Она серьезно глядела на комиссара. Да, почему она должна его бояться? Ева-Лотта не привыкла бояться людей. Ей чаще всего встречались симпатичные, приветливые и доброжелательные люди. Только вчера она впервые по-настоящему поняла, что среди людей могут быть и злые. Но у нее не было никаких оснований причислять к ним комиссара полиции. Она знала, что он пришел сюда выполнять свой долг. Знала, что должна все рассказать ему об этой ужасной истории в Прериях, и приготовилась это сделать. Чего же тут бояться?
Голова у нее была тяжелая после всех слез и глубокого сна. Куда подевалась ее веселость… Но Ева-Лотта была теперь спокойной, совершенно спокойной.
— Доброе утро, Л иза-Л отточка, — бодро сказал комиссар.
— Ева-Лотта, — поправила Ева-Лотта. — Доброе утро!
— Да-да, конечно, Ева-Лотта! Иди сюда и садись, Ева-Лотточка, мы немножко поболтаем. Совсем немного, а потом ты сможешь опять заняться своими куклами.
И это он говорил Еве-Лотте, которая чувствовала себя такой старой, почти пятнадцатилетней!
— В куклы я перестала играть лет десять назад, — сообщила Ева-Лотта.