— То-то же… Они, наверное, в понедельник уедут. А вообще-то жалко, они мне нравятся, особенно тетя Ада. И пока они сидят у нас дома и не бегают как чумовые по всему городу, они, по-моему, никому не мешают.
После такой отповеди Андерс больше не решался спрашивать: это могло показаться подозрительным.
Но вот наступил понедельник. Андерс сам видел, как жена почтмейстера провожала своих сестер к утреннему поезду, а ночью должно было наступить полнолуние.
— Сегодня ночью! — сказал Андерс решительно.
Ребята сидели в беседке в саду булочника и ели свежие булки, которые Ева-Лотта выпросила у своего слабохарактерного папы.
Только что мимо прошли Алые розы. Они направлялись к своему новому штабу в Усадьбе. Полицейские ушли, и в Прериях царила такая тишина, словно их безмятежный покой никогда не нарушался ничем более серьезным, чем война Алой и Белой розы. Усадьба была слишком удобным убежищем, чтобы отказаться от нее, и Алые розы постарались забыть о том, что случилось тогда поблизости.
— Хотите, чтобы вас поколотили — приходите к Усадьбе! — крикнул Сикстен, проходя мимо сада булочника.
Ева-Лотта вздрогнула. В Усадьбу она не пойдет ни за что на свете!
— Ой, до чего же я сыт! — вздохнул Калле, когда Алые розы скрылись, а он уничтожил шестую булку.
— Ты-то что! Вот я сыт — это да! — возразил Андерс, хлопнув себя по животу. — Но это здорово, а то у нас дома опять вареная треска на обед.