— Как не стыдно! — возмутилась Ева-Лотта. — Ведь могут пасть дни, когда вы будете рады самым паршивым леденцам!
Она разломила плитку пополам и заставила каждого взять свою долю. Друзья уступили — без всякого восторга, просто чтобы не обижать Еву-Лотту, — и равнодушно сунули шоколад в свои и без того переполненные карманы.
— Вот это правильно — приберегите на черный день, — сказала Ева-Лотта.
Она сделала из конверта мячик и бросила его через забор на улицу.
— Вот что: будем кататься на велосипеде и купаться. Сегодня, пожалуй, больше ничего не придумаешь, — предложил Калле.
— Ты прав, как всегда, — согласился Андерс. — Давайте заключим перемирие до вечера, но уж тогда… Когда через минуту пришел Бенка, чтобы подобающими случаю оскорблениями разжечь воинственный дух Белых роз, беседка была уже пуста. Только маленькая трясогузка сидела на качелях и клевала крошки.
…Наступила полночь, взошла луна. Калле и Ева-Лотта спокойно спали. Но Андерс не спал. Вернее, он лег в обычное время и старался храпеть самым замысловатым образом, чтобы родители думали, что он спит. Но это привело лишь к тому, что мать встала и с беспокойством спросила:
— Что с тобой, сынок, ты нездоров?
— Да нет, — сказал Андерс и уже не храпел так устрашающе.
Наконец по тихому посапыванию сестренок и братишек и ровному дыханию родителей он понял, что все уснули. Андерс осторожно выскользнул в кухню, где на стуле лежала его одежда, и быстро сбросил ночную рубаху. Стоя без единой нитки на своем худеньком, костлявом теле, он настороженно прислушался. Все спокойно… Тогда он быстро надел штаны и рубашку и неслышно спустился по лестнице. Сбегать на чердак булочной и взять Мумрика было делом нескольких минут.