— Дядя Эйнар еще не вставал? — спросил Калле Еву-Лотту.
— Не знаю и знать не желаю. Хоть бы проспал до обеда, чтобы бедный Туесе успел прийти в себя.
Однако дядя Эйнар не замедлил явиться. Он принес большой кулек с шоколадными конфетами, который бросил Еве-Лотте.
— Не хочет ли звезда цирка немного подкрепиться?
Ева-Лотта усиленно боролась с собой. Она очень любила шоколад, что правда, то правда. Но солидарность с Туесе требовала, чтобы она бросила кулек обратно с гордым: «Нет, благодарю!» Она взвесила кулек в руке. Да-а, не так-то легко проявить гордость… А что, если взять всего только одну конфетку, а все остальные вернуть? А потом дать Туесе целую салаку? Нет, так, пожалуй, не пойдет.
Но Ева-Лотта уже столько колебалась, что подходящий момент для широкого жеста был упущен. Дядя Эйнар стал на руки, а вернуть кулек человеку, находящемуся в таком положении, довольно трудно. И Ева-Лотта оставила конфеты у себя, хотя прекрасно понимала, что получила их в знак примирения. Она решила дать Туесе две салаки и отныне вести себя с дядей Эйнаром вежливо, но холодно.
— Разве у меня плохо получается? — спросил дядя Эйнар, став опять на ноги. — Нельзя ли и мне поступить в цирк «Калоттан»?
— Нет, взрослых не берем, — сказал директор Андерс.
— Нигде никакого сочувствия! — вздохнул дядя Эйнар. — Что ты скажешь, Калле, не правда ли, со мной жестоко обращаются?
Но Калле не слушал. Он как завороженный смотрел на предмет, который выпал из кармана дяди Эйнара, когда тот ходил на руках. Отмычка! Вон она лежит в траве. Стоит только нагнуться… Калле взял себя в руки.