— Надеюсь, к нему такая чепуха с годами не придет, — заметила Ева-Лотта.
Тут дядя Эйнар круто повернулся и ушел.
— А ведь он как будто разозлился, — сказала ЕваЛотта.
— Взрослые бывают чудные, но уж этот — чудней всех, — заключил Андерс. — И с каждым днем все капризнее становится.
«Эх, если б вы только знали!» — подумал Калле.
«Прериями» называли большой пустырь на окраине города, густо заросший кустарником. Хозяевами Прерий были дети. Здесь они преображались в золотоискателей, покорителей Аляски, здесь воинственные мушкетеры устраивали кровопролитные дуэли, здесь пылали лагерные костры в Скалистых горах, здесь же стреляли африканских львов, благородные рыцари носились на своих гордых скакунах, а кровожадные чикагские гангстеры безжалостно расправлялись со своими жертвами — все в зависимости от того, какой фильм шел в городском кино. Летом кинотеатр, разумеется, закрывался, но ведь на нем свет клином не сошелся. Оставалось еще много личных споров, которые надо было решить при помощи кулаков, и, кроме того. Прерии отлично годились для всяких мирных игр.
Сюда направили свои стопы Калле, Андерс и ЕваЛотта, предвкушая волнующую схватку. Сикстен со своей командой уже пришел. Его соратников звали Бенка и Йонте.
— Вот человек, которому суждено поразить тебя прямо в сердце! — крикнул Сикстен, оживленно размахивая руками.
— Кто твои секунданты? — спросил Андерс, пропустив мимо ушей ужасающую угрозу. Спросил он больше для проформы: он отлично знал секундантов.
— Йонте и Бенка!