— Погоди, погоди, не так быстро, — осадил ее Калле. — К тому же, у него сейчас есть заботы поважнее вашего серебра, уж поверь мне. Вообще плохо его дело: Крук и Редиг теперь с него глаз не спустят.
— Поэтому он и лег сразу после обеда. А нам сказал, что плохо себя чувствует.
— Можешь быть уверена: он действительно плохо себя чувствует, — усмехнулся Андерс. — Но сейчас нам прежде всего надо заключить мир с Алыми. Ева-Лотта, поднимай белый флаг и иди к ним парламентером. Хотя они, конечно, подумают, что у нас не все дома.
Ева-Лотта послушно привязала к палке белый носовой платок и отправилась к Сикстеновскому гаражу, где ее сообщение о безоговорочной капитуляции было принято с удивлением и явным недовольством.
— Вы не в себе, что ли? — сказал Сикстен. — Мы же только-только разошлись.
— Мы сдаемся на милость победителя, — заявила ЕваЛотта. — Вы победили. Но мы вас скоро опять оскорбим, и тогда вы узнаете, где раки зимуют!
Сикстен очень неохотно составил мирный договор, условия которого были крайне унизительны для Белых роз. Так, им предписывалось половину своих карманных денег откладывать на покупку леденцов для Алых. При встрече на улице с кем-нибудь из Алых роз они должны были низко поклониться три раза и сказать: «Я знаю, что недостоин ступать по одной земле с тобой, о господин!»
Ева-Лотта подписала договор от имени Белой розы, обменялась торжественным рукопожатием с вождем Алых и помчалась обратно на чердак. Пробегая через калитку, она заметила на другой стороне улицы одного из «дружков» дяди Эйнара.
— Караулы выставлены! — отрапортовала она Андерсу и Калле.
— Эта война будет почище войны роз, — заметил Андерс с довольным видом.Калле, как ты думаешь, что нам теперь делать?