Я был в отчаянии. Кричать я боялся. Дрожащими руками ощупывал я стену, поглотившую Юм-Юма, плакал и шептал:
— Юм-Юм, где ты? Юм-Юм, вернись!
Но стена оставалась холодной и неподвижной. В ней не было ни единой щелочки. По-прежнему стояла мертвая тишина. Юм-Юм не отзывался на мой шепот, напрасны были слезы.
Наверное, я был самым одиноким в мире, когда снова начал взбираться вверх по лестнице. Наверное, поэтому и шаги мои были так тяжелы.
Я едва переставлял ноги, а ступеньки казались такими высокими, и было их так много!
Так много… Но одна из них была последней. Я-то не знал, что она — последняя. Я не знал, что лестница кончилась, — этого ведь никогда не знаешь, когда поднимаешься в темноте.
Я шагнул, но ступеньки под ногами не оказалось, и я оступился. Я кричал, пытаясь за что-нибудь зацепиться. Мне это удалось. Я зацепился за самую верхнюю, самую последнюю ступеньку. Я мотался из стороны в сторону, искал, куда бы встать. Но встать было некуда. Я барахтался над бездонной пропастью. «Сейчас сорвусь вниз, — думал я, — и тогда все пропало… О, помогите же хоть кто-нибудь, помогите!» Кто-то поднимался по лестнице. Неужто Юм-Юм?
— Юм-Юм, милый Юм-Юм, помоги мне! — прошептал я.
Я не видел его во мраке. Но услышал шепот:
— Возьми меня за руку, я помогу тебе! Возьми меня за руку, я помогу тебе!