В порту никого не было, их никто не встречал, да оно и понятно, потому что никто ведь не мог знать, когда они приедут.
Пеппи посадила Томми, Аннику и господина Нильсона на лошадь, и они отправились домой. Лошадь шла с трудом, потому что улицы и шоссе были завалены снегом. Томми и Анника едва различали дома сквозь снежный буран. Скоро они увидят своих маму и папу. И тут вдруг они почувствовали, как они по ним соскучились.
В доме у Сеттергренов так заманчиво горел свет, и сквозь окно было видно, как их мама и папа сидят за столом.
— Вот мама и папа, — сказал Томми, и в голосе его зазвучала радость.
Но домик Пеппи был темным и весь засыпан снегом. Анника сильно огорчилась, сообразив, что Пеппи должна идти туда совсем одна.
— Милая Пеппи, может быть, ты первую ночь проведешь у нас? — спросила она.
— Нет, ни в коем случае, — ответила Пеппи и плюхнулась в снежный сугроб у калитки. — Мне ведь надо навести порядок у себя в доме.
И она бодро зашагала по сугробам, проваливаясь чуть ли не по пояс. Лошадь трусила за ней.
— Подумай только, как тебе там будет холодно, — сказал Томми, — ведь в твоем доме так долго не топили.
— Пустяки, — воскликнула Пеппи, — когда сердце горячее и сильно бьется, замерзнуть невозможно.XII. Пеппи не хочет быть взрослой