Распахнув окно, мама закричала:
– Ради всего святого, что ты там делаешь, Эмиль?
Эмиль оторвался от своего занятия и ответил:
– Выполняю клятву – распространяю трезвость. Решил начать с фру Петрель.
МАЛОПРИМЕЧАТЕЛЬНЫЕ ДНИ ИЗ ЖИЗНИ ЭМИЛЯ, когда он совершал не только разные мелкие проделки, но и кое-какие добрые дела
Долго еще вспоминали в Леннеберге эту злополучную вишневку! Хотя маме Эмиля хотелось забыть о ней как можно скорее. Ни словом не обмолвилась она в своей синей тетради о том, что произошло с Эмилем в злосчастный день десятого августа. История вышла просто ужасная, и мама не могла заставить себя ее записать. Но одиннадцатого августа она сделала в тетради небольшую запись, и если ее прочтешь без предварительной подготовки, то невольно вздрогнешь:
«Боже, памаги мне с этим малъчеком, но сиводня он, по крайней мере, трезвый». Так там и написано. И больше ни единого слова.
Что тут скажешь? Судя по этим словам, можно подумать даже, что Эмиль редко бывал трезв. Мне кажется, что маме Эмиля следовало бы рассказать, как все произошло на самом деле. Но, как уже говорилось выше, она, вероятно, не могла заставить себя это сделать.
В синей тетради есть и заметка от пятнадцатого августа. Тогда мама записала следующее:
«Сиводня ночью Эмиль с Альфредом хадили за раками, они надавили тысячу двести штук. Но потом, ясное дело, ох, сердешные вы мои… « Тысячу двести штук! Ты когда-либо слыхал такое? Это уйма раков, посчитай сам – и ты увидишь! Должна сказать, что Эмиль провел веселую ночь. И если тебе приходилось ловить раков в каком-нибудь смоландском озерце темной августовской ночью, тогда ты знаешь, как весело промокнуть до нитки и каким необыкновенным кажется все вокруг. Ух, темно, хоть глаз выколи, черный лес окаймляет озеро, тишину нарушает лишь плеск воды под ногами, когда бредешь вдоль берега. А если посветишь факелом, как это делали Эмиль с Альфредом, то увидишь, что по каменистому дну повсюду ползают большие черные раки. И остается только брать их рукой за спинку и одного за другим класть в мешок.