Эмиль отбросил в сторону резак. Он остался совсем один. Даже Альфреду теперь не до него. И чем больше он думал об этом, тем яростнее злился. Где это видано – просидеть взаперти всю бесконечную субботу, да еще в одной рубашке! Ведь у него не было времени даже одеться – его то и дело волокли в столярку. Видно, папа с мамой, да и Альфред тоже, хотят навсегда запереть его в столярке! Ну, так они еще у него узнают!
Эмиль ударил кулачком по верстаку, и тот заскрипел. Так вот вам, получайте! В этот миг Эмиль принял роковое решение. Он останется в столярке на всю жизнь. В одной рубашке и шапчонке, одинокий и всеми покинутый, он будет сидеть там до самой смерти.
«Вот они обрадуются-то, и мне не придется попусту бегать взад-вперед,
– подумал он. – Но и они пусть не суются ко мне в столярку, нет уж. Понадобится папе постругать доски, а негде. Да это и к лучшему, а не то он еще оттяпает себе пальцы. Не знаю никого другого, кроме папы, кому выпадало бы столько бед в один день! « Когда совсем стемнело, пришла мама Эмиля и отодвинула наружный засов на двери столярной. Потянув дверь на себя, она увидела, что та заперта изнутри. Мама улыбнулась и ласково позвала:
– Эмиль, миленький, не бойся, папа уже лег спать. Можешь выйти!
Но в ответ из столярной донеслось лишь жуткое:
– Ха! Ха! Ха!
– Почему ты говоришь: «Ха! Ха! Ха!»? – удивилась мама. – Отопри дверь и выходи, миленький Эмиль!
– Никогда больше я отсюда не выйду, – замогильным голосом ответил Эмиль. – Суньтесь только, стрелять буду!
Тут мама Эмиля увидела, что ее мальчуган стоит у окна столярной с ружьем в руках. Вначале она не поверила, что он грозится всерьез. А когда наконец поняла, что он не шутит, с плачем бросилась в дом и разбудила папу.