И Эмиль прыгнул. Прямо в объятия Альфреда. И они пошли вдвоем на озеро – купаться. Эмилю это было просто необходимо.
– В жизни не видала такого мальчишки! – сказала злющая-презлющая Лина, устраиваясь спать на своем диване.
Эмиль и Альфред купались в черной воде хуторского озера среди белых водяных лилий, а в небе висел красный, как фонарь, июльский месяц и светил им.
– Здорово, что мы вдвоем – только мы с тобой! Ты и я, Альфред, – сказал Эмиль.
– Да, только мы с тобой! Ты и я, Эмиль, – подтвердил Альфред.
Наискосок через озеро пролегла широкая лунная дорожка, а берега окутала черная мгла. Наступила ночь, и вместе с ней пришел конец и дню двадцать восьмого июля.
Но последовали новые дни, и что ни день – новые проделки Эмиля. Его мама столько писала в синюю тетрадь, что у нее даже рука заболела, и в конце концов тетрадь была исписана вдоль и поперек.
– Мне нужна новая тетрадь, – сказала мама Эмиля. – Скоро в Виммербю ярмарка, и раз я все равно поеду в город, воспользуюсь случаем и куплю тетрадь.
Так она и сделала. И очень кстати! А то как бы она описала все проделки Эмиля в день ярмарки!
«Памаги мне Бог с этим рибенком, – писала она. – Он найдет далеко, если даживет до тех пор, когда павзраслеет. Правда, отец его в это ни верит».