– Так ты сам, видно, и женишься, – заметил Эмиль.
Альфред помолчал, задумавшись.
– Нет, не бывать этому, – вымолвил он наконец. – Вряд ли я решусь. Но мне никак не сказать ей про это.
– Давай я скажу за тебя, – предложил Эмиль, который был куда храбрее и решительнее. Но Альфред не захотел.
– Нет, тут надо половчее, чтобы не обидеть ее, – пояснил он.
Альфред долго ломал себе голову, как бы половчее сказать Лине, что он не собирается жениться на ней, но нужных слов так и не нашел.
Беспросветная осенняя мгла окутала хутор Каттхульт. Уже в три часа пополудни на кухне зажигали керосиновую лампу, и все рассаживались там, занимаясь каждый своим делом. Мама Эмиля сидела за прялкой и сучила чудесную белую пряжу на чулки Эмилю и Иде.
Лина чесала шерсть, а когда на хутор приходила Креса-Майя, то и она помогала ей. Папа Эмиля чинил башмаки и тем самым сберегал деньги, которые иначе достались бы городскому сапожнику. Альфред не уступал хозяину в прилежании и сам штопал свои носки. На них вечно зияли большущие дыры
– и на пальцах, и на пятках, но Альфред быстренько затягивал их нитками. Ясно, Лина охотно помогла бы ему, но Альфред не позволял.
– Нет, видишь ли, тогда я вовсе попадусь на крючок, – объяснил он Эмилю. – Потом уж никакие слова не помогут.