Но Эмиль снова стал ластиться к ней. И тогда она рассказала про чудищ еще пострашнее волков, которые выползали из логова лишь лунными ночами и неслышно крались по лесу. Чудища эти умели говорить, сообщила Креса-Майя, ведь они были не просто волками, а оборотнями – полулюдьми-полуволками, и опаснее их никого на свете не было. Встретится, бывало, этакое чудище при лунном свете – пиши пропало, ведь страшнее зверя не придумаешь. Поэтому по ночам, когда светит луна, людям из дома не надо и носа высовывать, сказала Креса-Майя и осуждающе посмотрела на Лину.
– Хотя Карл Двенадцатый… – снова начала Лина.
Креса-Майя в сердцах отшвырнула карды, которыми чесала шерсть, и сказала, что ей пора домой, мол, стара она и сильно притомилась.
Вечером, когда Эмиль и Ида лежали в кроватках в горнице, они снова заговорили о волках.
– Хорошо, что теперь они здесь не водятся, – сказала Ида.
– Не водятся? – переспросил Эмиль. – Откуда ты это знаешь, раз у тебя нет волчьей ямы, чтоб их ловить?
Еще долго Эмиль лежал с открытыми глазами и думал о волках, и чем больше он думал, тем больше убеждался, что, будь у них яма, в нее обязательно попался бы волк. Задумано – сделано, уже на следующее утро Эмиль принялся копать яму между столярной и кладовой. Летом здесь буйно росла крапива, а теперь она лежала на земле, черная и увядшая.
Волчью яму надо рыть долго, чтобы она была глубокой и волк не мог бы выбраться из нее, если уж туда угодит. Альфред помогал Эмилю и время от времени брался за лопату, но все же яма так и осталась невырытой почти до самого Нового года.
– Не беда, – говорил Альфред, – волки все равно не выйдут из леса до зимы, пока не похолодает и у них от холода животы не подведет.
Маленькая Ида задрожала от страха, представив себе изголодавшихся волков, которые студеной зимней ночью выйдут тайком из леса, подкрадутся к дому и завоют под окнами.