– Ты как был Хитрюгой, так им и остался, – сказала она, вставая и потирая локоть. – Но учти, я не сдамся!
Она и в самом деле не сдалась. Каждый вечер, подоив Литу, Рони и Бирк пытались все снова и снова подчинить себе коней. Но кони оказались просто необучаемыми, и Рони тысячу раз летела на землю, ловко сброшенная Хитрюгой.
– Теперь у меня все тело болит, просто живого места нет, – сказала она и шлепнула Хитрюгу по крупу. – И это твоя работа, наглец.
Хитрец спокойно стоял – казалось, он был очень доволен.
А Бирк тем временем продолжал свое единоборство с Дикарем. Дикарь был таким же своенравным конем, как и Хитрюга, но у Бирка все-таки хватало силы удерживаться у него на спине. Да, он, представьте, усидел верхом, держась за холку, и Дикарь, вконец выбившись из сил, сдался.
– Гляди, Рони, – крикнул Бирк. – Он больше не вскидывается!
Дикарь испуганно косился, ржал, но с места не трогался. А Бирк все оглаживал его и так безудержно расхваливал, что Рони даже возмутилась:
– Нечего уж так распинаться, он такой же наглец, как мой Хитрюга, и все.
Ее злило, что Бирк совладал со своим конем раньше, чем она со своим. А ей все никак не удавалось одолеть Хитрюгу. Но еще больше она разозлилась, когда на следующий вечер Бирк велел ей подоить Литу, хотя был его черед, и, пока она послушно стояла на коленях возле кобылы, он гарцевал вокруг на своем Дикаре, выхваляясь, какой он молодец.
– Ну, ладно, – сказала вдруг Рони, – синяки синяками, а вот кончу доить, и мы покажем, как скачут верхом.